В конце XIII в. итальянская живопись испытала настоящий взрыв творческой активности;
он был столь же эффектен и имел такое же долговременное влияние на будущее, как
и строительство французских готических соборов. Если попытаться выяснить, чем
он был обусловлен, мы придем к выводу, что он вырос на почве тех самых «старомодных»
взглядов, которые нам встречались в архитектуре и скульптуре итальянской готики.
Хотя в средневековой Италии сильное влияние искусства Севера сказывалось еще со
времен Ка-ролингов, она всегда сохраняла тесную связь с византийской цивилизацией.
Поэтому иконопись, мозаика и настенная живопись — то есть виды изобразительного
искусства, которые так никогда и не укоренились к северу от Альп,— продолжали
жить на итальянской почве. И в то же самое время, когда витраж стал преобладающим
в изобразительном искусстве Франции, новая волна византийского влияния захлестнула
в итальянской живописи не слишком жизнеспособные элементы романики. Этот неовизантийский
стиль (или «греческая манера письма», как назвали его итальянцы) преобладал до
конца XVIII в., так что итальянские художники имели возможность проникнуться византийскими
традициями гораздо глубже, чем когда-либо. Вспомним, что в это же время итальянские
архитекторы и скульпторы шли совсем по другому пути. Не затронутые греческим влиянием,
они продолжали осваивать готический стиль, приспосабливая его к местным условиям.
Когда же к
Дуччо. Среди живописцев, работавших в греческой манере, наиболее выдающимся является Дуччо из Сиены (ок. 1255 — до 1319)— Его огромный алтарь для Сиенского собора, называемый «Маэста» (то есть «Величие»), украшают небольшие панели с изображенными на них сценами из жизни Богородицы и Христа. Эти панно — наиболее зрелая работа Дуччо. На одном из них мы видим «Вход Господень в Иерусалим» (илл. 175). В этом произведении взаимное обогащение готических и византийских элементов дало жизнь открытию, имевшему основополагающее значение для дальнейшего развития живописи — новому типу пространства. Холодная греческая манера словно оттаяла под кистью Дуччо. Негнущиеся ткани одежды со складками, сходящимися и расходящимися под разными углами, уступили место волнообразной мягкости; абстрактная штриховка золотыми линиями сведена к минимуму; тела, лица и руки оживают, трехмерное пространство наполняется их едва уловимыми движениями. Очевидно, что мы опять имеем дело с наследием греко-римского иллюзионизма — одной из составных частей византийской традиции — до сего времени тихо дремавшей. Мы обнаружим здесь и полузаметные черты готики. Она ощущается в том, как плавно ниспадают складки одежд, в привлекательной естественности фигур людей и в заботливых взглядах, которыми они обмениваются. Должно быть, главным источником такого готического влияния явился Джованни Пи-зано (см. стр. 176), работавший в Сиене с 1285 по
175. Дуччо. «Вход Господень в Иерусалим», с обратной стороны
алтарного образа Сиенского собора «Маэста». 1308—1311 г. Темпера, дерево, 102,9
х
